Регистрация Вход
Город
Город
Город

Две истории о бедности

Хочу рассказать вам две истории про двух разных людей. Просто две истории, без всяких выводов, без всяких нудных нотаций. Не уверена даже, что у вас в голове после прочтения этих историй появятся мысли, созвучные моим. Все люди разные. Иногда один из нас видит перед собой грязную лужу, а другой видит в этой луже небо…

Я не собираюсь рассказывать вам какие-то сенсационные истории. Нет. Истории самые обычные. Мы живём рядом с этими историями. Каждый из нас сможет привести десяток похожих историй, и все они будут соответствовать известной истине: «Бедность – это не отсутствие денег. Бедность – это когда денег не хватает» (с)

 

История первая. Потерянное поколение.

 

Артёму под сорок, он работает таксистом. Мы с ним встретились, как не трудно догадаться, в такси. Долгая дорога через весь город в час пик располагал к беседе. Я люблю слушать, а Артём, видимо, любит говорить. Так что беседовали мы всю дорогу. Началось всё с короткого торга – Артём предлагал свою цену, а я пыталась её уменьшить. Наконец, сошлись примерно на середине, я села рядом с Артёмом, и мы поехали.

- Вот ты говоришь, что я много прошу за свой труд. А что ты хочешь? Жить-то мне и моей семье надо! У меня двое сыновей. Честно сказать, даже не знаю, что ждёт этих оболтусов дальше. Совсем правительство охамело! Вот ты за кого на прошлых выборах голосовала?

- Я не за. Я против. Против Единой России.

- Вот и я против. И все мои знакомые против. А твои?

- Аналогично.

- Я за КПРФ голосовал. Очень радовался бы, если вернулись бы советские годы.

Я смотрю на Артёма, прикидываю его возраст в памятном 1991 году. Где-то лет 17-20.

- Вам нравилось жить при советской власти? – хмыкаю я.

- Конечно, были и тогда неприятности. Но никакого сравнения с сегодняшним бардаком нет. Вот мой отец, например, закончил техникум, устроился на завод, сразу получил комнату в общежитии. Женился – и ему почти сразу дали квартиру. А сейчас? Я вот тоже техникум закончил, в девяностые чем только не занимался, чтобы семью прокормить, а толку? Квартиры нет, живём в съёмной, ипотеку не возьмёшь. Куда там с нашей зарплатой! Там же платить тысяч двадцать в месяц. Даже больше. У меня зарплаты и так ели-ели хватает на наше бесплатное образование и съёмную квартиру.

- Большую квартиру снимаете?

- Двушку на Фрунзе. Всё студенты эти!..

- Что студенты? – не поняла я.

- Что-что! Приезжают сюда! Из-за них и цены на съёмные квартиры как в Москве. А зарплаты-то у нас не московские. И, главное, власти вообще плевать на это хотели. Как хочешь – так и выкручивайся.

Стоим в пробке. Артём достал пачку Kent и закурил. Перевожу от нечего делать взгляд на Артёма. На левой руке толстое золотое кольцо (не бижутерия, я в этом разбираюсь), хорошая одежда. В Тойоте, на которой Артём работает, куча всяких побрякушек, навороченная магнитола, небольшой телевизор, в держателе для мобильников блестит свежим хромированием модный сенсорник. Я мысленно решила, что даже если мне кто-то позвонит во время поездки, вытаскивать свой Сони Эриксон шестилетней давности я не буду.

В пробке стоим долго. За это время Артём выкурил три сигареты. Наконец, трогаемся, Артём выкидывает окурок на проезжую часть, рот его освобождается и он продолжает начатый разговор:

- При коммунистах было главное – вера в завтрашний день. Всё у человека было понятно наперёд: выучился – вот тебе работа. Работаешь, женился – вот квартира. И живёшь как человек. А с ЕдРом этим!? Тут и школу не известно закончишь или нет. Будут у родителей деньги – закончишь. Не будет – не закончишь. А в университеты знаешь, как сейчас попадают?

Я с интересом вслушиваюсь – как-никак в приёмной комиссии университетской работаю ежегодно.

- Там всё за деньги! Всё давно куплено. Будут деньги у родителей – получишь высшее образование. А без денег вообще никуда. Без денег только так, как я – скитаться всю жизнь по съёмным квартирам, и получать хрен зелёный от государства нашего. Я ж в армии два года служил – долг Отчизне отдавал. Какой, ё-маё, долг?! Эта Отчизна развалила завод отца. Он даже дворником одно время работал. А ведь на заводе был мастером! Все сбережения на сберкнижке оказались у всех этих хапуг. Всё за бугор отправили. Что, думаешь не так? Это Отчизна мне должна долг отдавать, а не я ей. Сейчас ещё сыновья подрастут – и туда же! Будут в армию их загребать. Пока они в школе за мои деньги учатся – тут Отчизна что-то не спешит мне деньги давать. А как долг в виде моих работоспособных пацанов взять – это ага! Наше ЕдРо завсегда гораздо! Всю жизнь живу, пашу, а в перспективе что, знаешь?

- Пенсия? – неуверенно предполагаю я.

- Ага, пенсия. Накопительная. А откуда она у меня накопится, если я работаю неофициально где придётся? Да и какая пенсия должна быть, что бы я мог квартиру снимать до самой смерти? Я сейчас плачу 13 тысяч в месяц за квартиру. Много ты знаешь пенсионеров, которые 13 тысяч пенсии получают?

Красный на светофоре. Артём снова достаёт сигарету. Делает несколько быстрых затяжек. Загорается зелёный, и он выбрасывает недокуренную сигарету в окно. Сколько же он их выкуривает в день? Пачку? Две? Это в деньгах сколько? Тысячи три в месяц?

- Я тут по осени с женой в Греции был. Вот где живёт народ и не заморачивается! В новостях всё про кризис в Греции кричат, а по мне так если бы в России был такой кризис – никакой стабильности не надо было бы! Ух, хорошо там! Даже лучше, чем в Египте, да и в Гоа нам тоже не понравилось. Индия – нищая страна. Попрошаек много. Вообще тогда плохо съездили – у меня от местной еды живот всё время болел. Они в еду какую-то приправу добавляют. У младшего сына вообще сыпь от неё полезла. Море с волнами постоянно. Не, туда я больше не поеду.

- А на Алтае были? – спрашиваю я матёрого путешественника.

- Да ну! Наш ненавязчивый сервис вообще не переношу. Это у меня друг – тот всё на Алтай ездит. Живёт там в скворечниках с туалетом типа «русский сортир», ест чебуреки и купается в луже какой-то. Этого добра и тут навалом, только не надо и даром, как говориться.  Что я на этом Алтае забыл?

- А жена у вас кем работает?

- Жена – продавец в магазине.

- А как же вы за границу умудряетесь ездить? – пытаюсь сложить два и два я.

- Да по-всякому бывает. Бабка моя умерла – мы её дом в Дзержинке продали. Поделили поровну среди родни – вот и съездили тогда в Гоа. Лучше бы в Грецию, ей-богу! Потом я одно время работу хорошую нашёл – платили нормально. Съездили в Египет. Но потом я уволился. Начальник вообще ненормальный какой-то попался. Официально там рабочий день был с девяти до шести, но работали мы иногда и до девяти вечера, представляешь? По двенадцать часов в сутки. В общем ушёл я оттуда… А в Грецию просто кредит взяли потребительский. Устали от этой серости. Живём-то один раз. Надо от жизни получать по максимуму. А то состаришься – а вспомнить нечего. Мы кредит этот ещё два года выплачивать будем. Так что ипотека нам точно не скоро светит. Так и будем по съёмным квартирам мотаться, вместо того, чтобы жить, как люди. Хоть бы КПРФ на следующих выборах победила!

- Здесь вот сюда, в арку сверните. Вот мой подъезд.

Я распрощалась с вновь закурившим Артёмом. Сигаретный дым уныло тянулся к влажному асфальту.

 

История вторая. Поколение победителей

 

Иван родился в глухой деревне Томского Причулымья в далёком 1930 году. В семье было четверо братьев, младшим из которых и был Иван, и две дочки. В полуземлянке, крытой дёрном, маленькие оконца единственной комнаты стояли вровень с поверхностью двора, по которому летом бродили гуси, утки, куры и две свиньи. Рано утром, на заре, мать вставала, доила корову, выгоняла её на встречу проходящему по деревне стаду. Затем задавала корм скотине, готовила завтрак, кормила всю семью, и отправлялась на работу вместе с отцом. Вечером, к заходу солнца, родители возвращались, управлялись со скотиной и огородом, а после этого, натаскав воды из реки, мать принималась за домашние дела – гремела на кухне посудой, стирала, мыла, штопала… Дети помогали – начиная с двухлетнего возраста у каждого появлялись свои обязанности – кто пол метёт, кто гусят стережёт, кто воду таскает, кто стайки чистит, кто грядки пропалывает.

В 1941 году Ивану было 11 лет. Старших братьев одного за другим забрали на фронт, отец оказался на фронте в 1942 году. Работы в деревне прибавилось, а еды уменьшилось. Особенно туго приходилось в конце зимы, когда все запасы с осени заканчивались. В свободное от работы в колхозе время ловили рыбу в Чулыме. Постоянное недоедание, работа по 14-16 часов в сутки, а в уборочную – так и все двадцать часов, от рассвета до заката, отсутствие элементарной медицины  приводило к высокой смертности. Умерла младшая сестра Ивана «от кашля». Сам Иван вырос до 155 сантиметров – на большее у его организма не было ни сил, ни строительного материала. Тонкий, как фитилёк, жилистый и упрямый, он сеял, косил, жал, дробил, рубил, возил, носил, строил. Мальчишка за день делал работу, какую и три взрослых мужика не сделали бы в довоенное, отнюдь не простое время.

Отец Ивана погиб в 1943. Один из братьев погиб в 1944. Старший брат вернулся с фронта в 1946, почти сразу же женился, и уехал с молодой женой в Парабель – там была возможность найти работу за деньги. В деревне Ивана денег практически не получали, и работали в основном за трудодни. Современным школьником, наверное, даже и понятие такое незнакомо. Пожалуй, 90% из них спросят – а зачем вообще работали, если деньги за это всё равно не платили? Википедия вам в помощь, молодёжь!

Ещё через год вернулся и второй брат Ивана, и тоже, пожив несколько месяцев в родной деревне, уехал в Парабель, прихватив с собой больную мать. Ивана тем временем призвала Красная Армия на службу. Ему повезло – Ивана отправили служить на Камчатку.

Через два года армейской жизни, перечистив тонну картошки, проделав примерно пятьдесят километров снежных туннелей (на Камчатке после снегопадов даже двухэтажные дома иногда заносило под самую крышу), Иван вернулся в Парабель. Его рост составил  174 сантиметра . Он вырос на 20 сантиметров на военной водянистой каше  за два года! Вот что значит – хорошая жизнь!

Но в Парабели все проблемы вернулись вновь. У братьев уже родились дети, и на Ивана еды не хватало. Исходя из такой вот нехитрой экономической проблемы, средний брат отправил меньшого учиться в Педагогический техникум. В техникуме платили стипендию, а после его окончания Иван оказался бы востребованным работником в любой школе. Учителям хорошо платили, особенно в деревнях.

Иван оказался способным учеником. Хоть со школьным образованием у него были проблемы – трудно было учиться, когда до ближайшей школы приходилось идти 6 километров по разбитой дороге в одну сторону, а после школы ждала работа в колхозе и по домашнему хозяйству. Стипендия в техникуме была не большая, но на кашу хватало, и куски хлеба в столовой были бесплатными. Всегда можно было взять стакан чаю, и наесться хлеба вдоволь.

Закончив педучилище, Иван был распределён в одну из школ в пригороде Томска. Там он преподавал долгие 15 лет, успев за это время обзавестись семьёй и стать директором школы. Сначала он жил в «общежитии» - это был длинный деревянный барак, который отапливался печкой. Ему выделили койку в комнате на десять человек. Через год Ивану отдали старую избушку на окраине села. Рядом с избушкой Иван поставил крепкий новый дом, избушку снёс, завёл хозяйство.

К началу семидесятых Ивана пригласили в Томск в Горисполком (так раньше называлась городская мэрия). Там он работал некоторое время заместителем, а затем и начальником отдела образования. Параллельно с административной работой, он преподавал в Педуниверситете, защитил докторскую диссертацию. К концу восьмидесятых он окончательно перебрался в Педуниверситет, оставив работу в Горисполкоме. Теперь он жил так, как и мечтать не мог жить в военные годы. У него была большая благоустроенная квартира, машина, дружная семья, любимая работа и сбережения на сберкнижке.

Но благополучие было не долгим. В самом начале лихих девяностых его единственный сын упал со стропил при строительстве дома – не за долго до этого он купил себе старую избушку в пригороде, решив последовать примеру отца. Врачи вернули его к жизни, но ходить он не мог. Ни о каком выходе на  пенсию для Ивана и его жены теперь и речи не было – надо было жить и поддерживать больного сына. Их дочь, знаменитая художница, перебралась в 1993 году на постоянное место жительство во Францию, и оттуда высылала деньги. Когда Ивану говорили, что наступили трудные времена, он усмехался. Он точно знал, что такое настоящие трудные времена. В начале девяностых у него больше болела душа – трудно было наблюдать развал огромной державы, для которой он столько в своей жизни сделал. Ещё труднее было видеть увольняющихся коллег – учёных, учителей, преподавателей – которые меняли места незатейливых работ, в надежде заработать и прокормить свои семьи. Иван остался в университете, а по ночам подрабатывал в магазине сторожем.

На рубеже тысячелетий Ивану исполнилось семьдесят. Жизнь снова наладилась, а Иван стал работать, казалось, ещё больше, словно каждый день – последний, и он может что-то не успеть дописать, досказать, передать… Но шли годы, которые Ивана, казалось, не трогали. Он был всё так же здоров, крепок и вынослив. Сыну врачи вернули способность передвигаться самостоятельно. Упорно и непрестанно он заставлял себя выполнять рекомендации врачей – изматывающие упражнения, лекарства, стёртые в кровь о костыли руки… Он прошёл через болезнь, через последующие трудности с поиском работы, превозмог себя и окружающий мир, потому что получил от отца огромный заряд хамоватого упрямства. Это хамоватое упрямство проявлялось не по отношению к людям, а по отношению к жизни.



Источник: личное

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

бедность жизнь

 

Комментарии:

Lucy

Интересные поучительные истории. Вторая, вроде как не закончена: успокойте меня, скажите, что Иван еще жив, здоров и бодр. А сын нашел работу и работает или что-то ищет до сих пор?
Ну, и главный вывод-черту под этими двумя историями должна была подвести сама автор, хотя, вроде бы, и так все ясно..
Или нет?
"Кому-то супчик жидковат, кому-то жемчуг мелковат"..
Судя по поговорке, история старая и не нами придумана. В итоге - ничего в этом Мире не меняется: есть строители своей жизни - борцы, а есть потребители, которым все всё должны. И даже это неоднозначно..

Ответить

Катерина С.

Я в предисловии обозначила, что подводить черту придётся читателю =) Пусть каждый возьмёт из этого блога столько, сколько унесёт.
Иван жив и здоров. Ему уже больше 80 лет. И он всё ещё трудится на благо Родины.
Уверена, что и сын его - такой, каким он представлен в рассказе - победил все неприятности.

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.