Регистрация Вход
Город
Город
Город
Stepan-studio.ru

Stepan-studio.ru

Оригинальная музыка к спектаклям и мюзиклам. Качественная звукорежиссура и стильные аранжировки. Напишите: vk.com/stepan_studio или stepka68@gmail.com
Подробнее
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Закономерные случайности





Алексей брёл по заснеженной, давно неезженой дороге. По его прикидкам, до деревни оставалось не больше километра. В любую другую погоду ему уже была бы видна водонапорная башня, покрытая огромными ледяными сосульками. Но сегодня вьюжило, среди снежной замяти даже тайга, подступавшая к дороге вплотную, никак не желала распадаться на отдельные сосны и кедры. В белой тьме проступали только смутные очертания тёмных хвойных стен, прикрывавших быстро темнеющее декабрьское небо.

Завьюжило так завьюжило! Если бы Алексей знал, что погода так испортится, ни за что не покинул бы уютную кабину Камаза, любезно подкинувшего его от города до поворота на Жажаево. Тёплые унты, утеплённая спецовка, штаны на меху, шапка-ушанка и борода, отпущенная два месяца назад, позволяли чувствовать себя даже в сильный мороз вполне сносно.

Дорога вся в снежных перемётах. Иной раз направление с трудом угадывалось. Утром здесь пройдёт грейдер, и сообщение с федеральной трассой восстановится, а сегодня жителям Жажаево придётся сидеть по своим жарко натопленным домам.

Алексей шагал более часа, прежде чем понял, что деревня уже давно должна была встретиться ему на пути. Внутри неприятно похолодело. Он с опаской похлопал себя по карманам. Карманы успокаивающе топорщились. В них были рассованы всякие нужные вещи – записная книжка, паспорт, кошелёк, ручка, набор с насадками для отвёртки, полупустая пачка «Орбита», две пачки сигарет – одна начатая, другая целая, ещё в целлофановой упаковке, зажигалка, пакет с Павловским платком, приготовленным в качестве новогоднего подарка для бабушки, и помятый бутерброд.

Около шести вечера темень насупила – хоть глаз коли. Летящие в лицо снежные иглы слепили, таяли на щеках, замерзали при порывах ветра. Алексей остановился, едва не наткнувшись на кедровый ствол. Он обернулся, пытаясь рассмотреть, где он сбился с дороги. Но вокруг него выл и стонал лес – не то, что дороги – своих собственных следов не найти.

- Вернусь-ка я назад, - пробормотал в шарф Алексей, развернулся и пошёл обратно, чуть ли не на ощупь разыскивая ямки своих следов. Однако, возвращения не получилось. Через какое-то время следы потерялись, и Алексей был вынужден примириться с мыслью, что он заблудился.
Нет ничего хуже, чем заблудиться во время вьюги.

Алексей присел в сугроб, размышляя, что же делать дальше. Странно, но паника не охватила его сознание. Мысли в обычном темпе шевелились, выстраивая логические цепочки. Алексей не был человеком, для которого экстремальные ситуации – норма жизни. Обычный офисный работник с обычной, ничем не примечательной жизнью. Всё как у людей – работа, женщины, бывшая. По выходным – друзья. В эти выходные решил съездить, навестить бабушку. Съездил!

«Наверное, мне не страшно, потому что терять нечего, - мысленно объяснил сам себе Алексей, - Вот замёрзну я сегодня – и что? Кому какое будет дело? Когда меня хватятся? Только после праздников, недели через две. А искать до весны будут, пока не вытаю. Бабушка расстроится…»

С этой грустной мыслью, Алексей поднялся, и пошёл искать хоть какое-то убежище от ветра. Он снова вернулся в лес, побрёл, спотыкаясь о торчащие под снегом ветви. Ноги стали замерзать, так что минут через пятнадцать Алексей остановился, и начал отплясывать специальную сибирскую жигу. Каждый сибиряк умеет её исполнять. Иной раз идёшь по улице города, и видишь, как на остановке все сибиряки выделывают специфические па. Жаль, никто из исследователей пока что так и не взялся за изучение этого, пожалуй, самого практичного из всех известных на планете танцев. Если вам скажут, что самая танцующая нация – это бразильцы – не верьте! Самая танцующая нация – это жители Сибири в зимний период года. Если бразилец может прожить день без своего любимого ча-ча-ча, то житель Сибири без своей сибирской жиги обречён на страдание, болезнь, а в глобальном плане – на вымирание. Само название танца говорит о его способности согревать в любой мороз.

Пританцовывая в кромешной тьме возле поваленного кедра, Алексей вспоминал с теплотой в сердце, как бабушка в его глубоком детстве, указывая на горячий предмет, тут же кричала: «Жига-жига!». С её, бабушкиного языка, это можно было бы перевести на русский как: «Осторожно! Горячее! Обожжёшься!».
Нет, всё-таки, сдаваться рано. Надо постараться выжить.

Алексей принялся ломать сухие, хрупкие ветви погибшего кедра. Набралось их довольно много. Потом Алексей, не обращая внимания на покалывание в онемевших пальцах, принялся расчищать от снега защищённое от пурги поваленным стволом место для костра. Сложив наломанные ветки «шалашом», Алексей выдрал несколько листов из записной книжки, засунул их под шалаш, и развёл костёр. Пламя быстро разгорелось, принялось облизывать ствол кедра. Алексей сел на кедровые лапы, привалился спиной к стволу кедра, сунул ноги поближе к костру и с удовольствием зажмурился. Ветер гудел, раздувал огонь, но потушить его он уже не мог.

Теперь главное – не заснуть, - подумал Алексей, - иначе или замёрзну насмерть, или сгорю.
Время тянулось медленно. Алексей всё время взбадривал себя походами за топливом. Чтобы не уснуть у костра, он плёл из кедровых лап что-то вроде забора, защищающего от ветра. Работа требовала внимания, убивала кучу времени, к тому же заставляла шевелиться. Но всё равно, часам к шести утра утомлённый Алексей незаметно погрузился в дрёму.

- Вставай! Эй, дядя Лёша!!! Вставай!

Алексей отмахнулся и попробовал натянуть на себя одеяло. Но одеяла не было. Сделав резкое движение, он почувствовал колючую боль в ногах и тут же проснулся.

Прямо перед ним стояла девочка. Её ручка в серой пушистой варежке легко тормошила его за плечо. Костёр краснел прогоревшими углями. Небо прояснилось, замять улеглась. Сквозь густую таёжную сень проглядывало сиреневое утреннее небо. Мороз, судя по всему, за тридцать.

Девочка весело глядела на него синими глазищами, окаймлёнными заиндевевшими ресницами.

- Проснулся, наконец. Я думала, ты тут замёрз. Вставай скорее, я тебя домой отведу.

- А ты кто? – Алексей не узнал своего голоса – он стал хриплый и сухой, как кашель.

- Снежка, - засмеялась девочка, - Пойдём, пойдём.

Алексей с трудом поднялся на замёрзшие ноги. Боль была страшная. Смахивая слёзы, навернувшиеся на глаза, Алексей шагал за невесть откуда взявшейся девочкой по прокатанной её лыжами колее.

Девочка что-то напевала себе под нос. Не сразу, но через какое-то время Алексей уловил основной мотив песенки «К нам на ёлку прискакал маленький зайчишка».

Шагали долго. Алексей с трудом мог бы сказать, сколько времени провели они в пути, но когда они подошли к маленькой охотничьей избушке, солнце уже показалось над горизонтом.

- Осторожно, дядя Лёша. Тут высокий порог, - предупредила девочка, и сама первая заскочила в дом.

Алексей с трудом ввалился в избушку, и в изнеможении растянулся на полу. Снежка в минуту разделась сама, стащила с Алексея варежки и шапку, долго возилась с унтами, но, в конце концов, избавила Алексея и от них. Потом закинула в печку несколько поленьев, и поставила на печь ведро с водой.

- Сейчас вода подогреется, будем тебя отмораживать.

- Отогревать, - механически поправил Алексей.

- И отогревать тоже, - покладисто согласилась Снежка, - давай я тебе куртку расстегну, а ты её сам снимешь. Я тебя не переверну никак. Вон ты какой огромный.

Больше всего на свете Алексею хотелось остаться в том положении, в каком он сейчас лежал. Каждое движение причиняло страшную боль. Особенно болели ноги. Он послушно сел, стащил с себя спецовку.

- Раздевайся дальше, - скомандовала Снежка и убежала опять к печке, - чайник уже подогрелся, сейчас я тебе тёплого чаю сделаю.

Она вернулась к Алексею с курящейся паром кружкой чая. В руки кружку она ему не дала, справедливо полагая, что он её не удержит обмороженными руками, так что поила Снежка Алексея как маленького.

- Жалко, что у меня тут трубочки нет. Так бы я тебе на стол кружку поставила, ты трубочку в рот взял бы и сам пил.

Чай горячим лавовым потоком скользил по пищеводу, согревал желудок, растекался по организму. Алексей конвульсивно задёргался. Снежка отпрыгнула от него подальше.

- Дядь Лёша, сейчас я уже и воду принесу, а ты ещё штаны не стянул. Как я тебе ноги отогревать буду?

- Мне кажется, - уняв конвульсию, пробормотал Алексей, - я их обморозил.

- Удивил, - рассмеялась Снежка, - конечно, обморозил. Но это не смертельно. Сначала будет, конечно, больно, зато потом отогреешься, и всё будет нормально.

Алексей принялся снимать штаны. Непослушные больные руки справились с этой непростой задачей минут за пять. С нижними штанами дело обстояло немного проще. Наконец, избавив ноги от носков, Алексей зажмурился. Зрелище оказалось не для слабонервных.

- Мне их, наверное, теперь отнимут, - с ужасом в голосе тихо просипел Алексей.

- Кого отнимут? – спросила, пыхтя от натуги, тащившая к Алексею огромный чайник Снежка.

- Ноги… Отрежут. Они совсем отмороженные.

- Дядь Лёша! Ты же вроде бы взрослый человек, а такую ерунду говоришь. Никто ничего у тебя отнимать не будет. Давай, суй свои отмороженные ноги в таз!

Снежка грохнула тазиком возле ног Алексея. Алесей сел, прислонился к тёплому боку печки, послушно закинул ноги в таз. Снежка тем временем снова умчалась к гудящему зеву печки, стащила ведро с подогревшейся водой на пол, и в три приёма принесла его к Алексею.

- Ковшик ещё нужен, - жизнерадостно сказала Снежка, и исчезла где-то в дебрях домика. Вернулась с красивым деревянным черпаком.

Алексей наблюдал, как детские руки с удивительной быстротой и чёткостью колдовали над его обледенелыми ногами. Прохладная вода жгла, как кипяток. Из чайника в таз Снежка добавляла ярко-зелёную, пахнущую травами жидкость. Первые десять минут этой процедуры были адом, но потом Алексей почувствовал, что боль отпустила, уступив место крайней усталости.

- Эх, надо было его сначала в постель уложить. Или хотя бы в комнату утащить. Так и будет теперь у порога спать, - сказала Снежка, утирая пот со лба. Ноги и руки мирно спящего Алексея она отогрела, смазала заживляющей мазью и перебинтовала. Под голову ему положила спецовку, укрыла двумя одеялами, и, удовлетворённая своими трудами, принялась греметь посудой. Пора было готовить обед.

Когда Алексей проснулся, вокруг него была непроглядная темнота. Он сел, закашлялся и попытался понять, где он находится.

Где-то в пространстве чиркнула спичка, и на некрашеном косяке затрепетал оранжевый отсвет. Он разрастался, из темноты появилось маленькое замёрзшее окно, стол, шкаф с кухонной утварью, вешалка с верхней одеждой и печка. В приоткрытом дверном проёме, ведущем в другую комнату дома, появилась девочка со свечой, одетая в маловатую для неё пижаму и шерстяные вязаные носки.

- Доброе утро, дядь Лёш, - зевнула во весь рот Снежка и подняла глаза на часы, прикреплённые прямо над входной дверью, - Рано ты проснулся. Ещё семи нет. Я зимой обычно в девять окончательно поднимаюсь. Всё равно в темноте дома делать нечего.

- Доброе утро, - пробормотал Алексей.

- Как твои ноги? – спросила Снежка, пристраивая свечку на полку.

Алексей пошевелил перебинтованными ногами.

- Вроде, нормально. Болят немного.

- Значит, вовремя я тебя из леса забрала. Завтра совсем заживут, и я тебя утром в Жажаево провожу.

- А ты одна здесь живёшь?

- Нет, не одна. С дедулей. Он у меня охотник. Его уже четыре дня дома нет. Думаю, до Нового года должен успеть вернуться. Он знает, что я не люблю одна Новый год встречать.

- А как же школа?

- Что – школа? – не поняла Снежа, исчезая в комнате. Послышалось шуршание и звук открываемой, а затем закрываемой дверцы шкафа.

- Как ты в школу ходишь? Школы даже в Жажаево теперь нет. Ближайшая – за 40 километров, в райцентре, - повысил хриплый от простуды голос Алексей, чтобы Снежка его услышала.

- А я экстерном всё сдаю, - улыбнулась Снежа, появившись в проёме дверей. Она уже успела переодеться в домашнюю одежду.

- Не боишься одна тут оставаться?

Снежка рассмеялась.

- Чего здесь бояться? Люди сюда не приходят – до нашей избы даже тропинка не протоптана. Звери деда опасаются, так что держатся от дома подальше. К тому же собака у меня во дворе.

- А откуда тогда ты меня знаешь?

- Я всех в Жажаево знаю, у бабы Любы несколько раз бывала и фотографию твою у неё на телевизоре видела. Она рассказывала про тебя. Баба Люба с моим дедом друзья… Ты попробуй до кресла дойти, - девочка кивнула на стоящее у окна старенькое кресло, - там тебе удобнее будет.

- Сначала в туалет… - пробормотал Алексей.

Девочка понимающе кивнула, накинула шубку на плечи, выбежала в сени и вернулась оттуда с чумазым старым ведром, которое она поставила около Алексея.

- Вот тебе горшок, - усмехнулась она и вышла из комнаты.

Изрядно помучившись, Алексей принял горизонтальное положение, и кое-как справился с трудной задачей. Затем он на карачках, дополз до окна, и с трудом, опираясь то на колени, то на локти, взобрался на кресло. Тело горело, мышцы не повиновались, в голове гудели злобные пчёлки, а к горлу подкатывала тошнота, как при похмелье. Поборов тошноту, Алексей приоткрыл глаза, и стал наблюдать за проворными движениями вернувшейся Снежки. Вытащив ведро на улицу, она вернулась, и запорхала по кухне, готовя завтрак. Из ушата наполненного на четверть холодной водой, она вынула банку с молоком, тут же вылила молоко в чан и поставила его в печь. Из ларя достала крупу, сахар, соль, и, напевая что-то себе под нос, сварила кашу.

Алексей есть не хотел, но пару ложек пшёнки он осилил, зато душистого чаю выпил три кружки, и в изнеможении, весь покрытый потом, откинулся в кресле. Снежка размотала бинты на его руках и ногах, снова смазала их мазью, пряно пахнущей степью, вновь перебинтовала, и укрыла его одеялом.

- Ты поспи, а я пойду. Я быстро.

- Куда ты?

- Снег почищу, - натягивая шапку ответила Снежка, - а ты спи, спи. Тебе помочь до кровати дойти?

- Нет, я тут подремлю. Шевелиться не хочется.

- Зря, дядя Лёша. Если не будешь двигаться – дольше лечиться будешь.

Снежка ещё повозилась с одеждой возле порога, махнула Алексею рукой и исчезла в клубах морозного воздуха.

Алексей через некоторое время сквозь потрескивание сыроватых поленьев в печке расслышал характерные звуки лопаты, отгребающей снег. Глаза слипались после завтрака. Тепло бродило по заживающим с неестественной быстротой ногам, по забинтованным рукам. Лицо горело, словно опалённое солнцем. Алексей вздохнул, медленно, неуверенно поднялся из кресла. Путь до кровати показался невероятно длинным – Алексей цеплялся за мебель и стены – ноги не желали слушаться. В кровать он повалился всем весом. Пружины жалостливо скрипнули, Алексей развалился, втянул ноги на кровать, и улыбнулся в потолок.
«Интересно, почему после ночи на морозе чувствую себя так, словно перегрелся на солнце?» - успел подумать Алексей, прежде чем заснул.

Ему снилось, что он идёт по огромному храму, и пытается дойти до виднеющейся далеко впереди иконы с изображением седой женщины в зелёном платке и красной кофте. Но пол храма был раскалённым, с потолка, словно снежинки, кружились и падали искры. Они впивались в лицо горячими иголками, а до иконы всё ещё было далеко. Алексей бежал к ней, прикрывая лицо.

Пробуждение не доставило ему никакой радости. Казалось, что он действительно пробежал много километров. За маленьким замёрзшим окном уже темнело. Снежка была дома. Её тихое пение доносилось из кухни. Судя по всему, она стирала – одежда хлюпала по воде, эмалированный таз тихо звенел, покачиваясь на табуретке, и Алексею показалось, что он даже слышит, как с тихим шипением лопаются пузыри в тазу. В комнате стоял стойкий аромат стирального порошка, смешивающийся с запахом мясного бульона.
Снежка постирала, оделась и исчезла на улице. Алексей решил переместиться опять на кухню. Одному лежать было скучно, в голову лезли всякие дурацкие мысли о работе. Он вдруг осознал, что уже несколько минут старательно обдумывает, каким образом можно было бы зарабатывать больше – о подработке, о новом проекте, о повышении квалификации…

Тряхнув головой, он сел. Справившись с головокружением, отправился на кухню. Из печи доносился пьянящий аромат, и Алексей осознал, что ужасно голоден, и съел бы сейчас что угодно и в больших количествах. На столе рядом с креслом стояла хлебница, в которой лежала ополовиненная краюха. Он не смог дотянуться до ножа, поэтому просто отломил себе большой кусок хлеба, и с удовольствием съел его.

Снежка появилась минут через сорок. Алексей уже снова дремал в кресле, но при её появлении взбодрился.

- Привет, Снежка, - улыбнулся он девочке.

- Привет, привет. Здоровались уже сегодня, - хмыкнула Снежка и поставила пустой таз за печку. Ручки у неё были ярко-красные, она с болезненной гримасой протянула их к печке, прежде чем начала раздеваться.

Алексей не стал спрашивать её, где она была. И так было понятно, что она ходила полоскать бельё. Видимо, рядом с домом протекала речка. Алексей поёжился, представив себе – каково это, полоскать на морозе бельё в ледяной воде.

Снежка тем временем уже зажигала свечи, накрывала на стол, и привычно мычала себе что-то под нос.

- Снежка, - обратился к ней Алексей.

- М? – обратила она на него внимание.

- А тебе тут не скучно?

- Не скучно. Тут скучать некогда. У нас хозяйство. Пока всё переделаешь, управишься, времени на уроки остаётся мало, а мне отставать с учёбой нельзя. Зимой, конечно, здесь не весело, зато весной здорово. Иногда дедуля меня с собой берёт на рыбалку, или в Жажаево на рынок. А летом приезжает мама, и забирает меня в город. Пока она в отпуске мы вместе живём, а однажды даже в Турцию ездили.

- А почему же она совсем тебя не заберёт в город жить?

- Она работает много, деньги для меня зарабатывает, и квартиры у неё своей пока нет. Мы всё равно не виделись бы с ней в городе. А дедуле я тут по хозяйству помогаю. Кто бы присматривал за домом, когда он уходит на охоту, или на шишкобой?

Алексей внимательно посмотрел на Снежку, и ему стало её невероятно жаль. Выученные с раннего детства фразы о занятости мамы, такие неуклюжие, такие наивные – попытка объяснить собственному ребёнку, что ему нет места в твоей жизни. Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что это всё ерунда, что на такую самостоятельную девчонку, которая может неделями жить одна в диком лесу, много времени не надо, но вовремя одумался. Родителей не выбирают, к тому же ситуации разные бывают.

Девочка шикнула на подвернувшегося под ноги страшного пятнистого кота, и, наконец, села напротив Алексея. Перед ними стояли тарелки с тушёной с мясом картошкой и кружки с травяным чаем, нарезанное мелкими брусками солёное сало, вазочка с маринованными грибами и два солёных огурца на блюдце. Алексей подумал, что такого вкусного обеда у него никогда в жизни не было.

Ели молча. Снежка посматривала в окно, словно ожидая кого-то. После чая Алексей расслабился. Снежка снова бегала по кухне – убирала со стола, мыла посуду.





- Снежка, а как ты меня в снегу нашла? Что ты там вообще в такую рань делала?

Снежка приостановилась и хитро посмотрела на Алексея.

- Сорока разбудила, и дорогу к тебе показала, - усмехнулась она, и снова принялась за уборку.

- А если серьёзно?

- Считай, что это серьёзно, дядя Лёша.

- Но ведь должно же быть какое-то логичное объяснение…

- Не всё в жизни логично, - мудро заметила Снежка, - в ней очень много случайностей и исключений. То, что я оказалась именно там и именно в это время – это закономерная случайность.

- Закономерных случайностей быть не может.

- Может. Летом, к примеру, мы с дедом держим кур. Я каждое утро наполняю ведёрко дроблёнкой, и высыпаю её курам в деревянное корытце. К вечеру от этой дроблёнки остаётся около двух десятков дроблёных зёрнышек – куры их не могут по какой-нибудь причине склевать – зёрнышки забиваются в стыки или в выемку от сучка. То есть, шанс спастись от куриц у зёрнышек есть, хоть он и не велик. И этот шанс – случайность. Но зёрнышки остаются каждый день! И это – закономерность. Теперь понятно?
Алексей задумался. Ему казалось, что шансов нет. Но, если хорошо подумать, шанс-то может быть и существует. Как у этой дроблёнки. Закономерная случайность…

- Снежка, а ты знаешь в Жажаево такую тётю – Наталью Тереву?

Снежка кивнула.

- У неё сейчас другая фамилия. Она замуж вышла за Найдукова, который в Жажаево на телефонной станции работает.

Алексей вздохнул. Не всегда, видимо, закономерные случайности случаются.

С Наташкой он учился вместе, пока ещё родители жили в Жажаево. Когда он поступил в вуз, родители вслед за ним перебрались в город, а в Жажаево осталась только бабушка. Год тому назад Алексей приезжал на вечер встречи – прошло пятнадцать лет после выпуска. Он сам и Наташка Терева были единственными, кто так и не обзавёлся официальной семьёй. Были, конечно, и разведённые, и в повторных браках, а Серёга так вообще уже третий раз был женат. Но чтоб совсем без брака обойтись – это только у них с Наташкой из всего выпуска получилось. Выходит, он теперь один такой остался.

Обычно Алексей с неподдельной гордостью отвечал на вопрос о своём семейном статусе: «Холост». Сейчас же, в этой уютной, потерянной среди бескрайнего леса избушке, он почувствовал невероятную тоску. Хотелось, очень хотелось иметь дом, где его ждали бы и беспокоились о нём. Хотелось большую семью, и что бы каждый был защитой и опорой для всех остальных.

Он ещё сильнее раззадорил себя, вспомнив, как на неделе ругался с начальником напарник Саша из-за сверхурочных работ. У Саши было двое детей, и ожидался третий. Он нужен был дома, и с работы Саша летел каждый раз, как на пожар.

«Мне бы такую дочку, как Снежка, - думал Алексей, ковыляя на своих больных ногах до кровати, - и я бы тоже мчался домой, и также радовался, когда она выбегала бы мне навстречу. Не туда я тороплюсь. Не туда я опаздываю…»

Засыпал он долго – отвлекал жар, гуляющий по всей коже, першение в горле, и гремящая посудой Снежка. Потом Снежка греметь перестала, но не ложилась она ещё долго. Что она делала, Алексей не знал. Наверное, читала, или шила. Когда же сон всё-таки накатил, снились ему всякие кошмары, и он несколько раз за ночь просыпался в холодном поту от страха. Утром он уже не мог вспомнить, что его так сильно пугало, но он был очень рад, услышав тихое пение на кухне. Начинался новый день, Снежка готовила завтрак, как обычно, напевая что-то себе под нос. За окном ещё было темно, но затянутое облаками небо уже посветлело. Где-то там, за облачной пеленой, разгорался рассвет.

Алексей сел, и с удивлением заметил, что двигаться он может уже довольно свободно. Ноги перестали отзываться болью на каждое движение, и жар не бродил по его основательно промёрзшему телу. Даже горло перестало быть сухим и колючим. Кашель получался теперь раскатистым и приносил облегчение.

- Ну, как? - приветствовала его появление на кухне Снежка, - Сегодня уже легче?

- Значительно. Я думал, вообще без ног останусь, а тут на третий день уже практически здоров.

- Обуться сможешь?

Алексей кивнул головой.

- Тогда позавтракаем – и я тебя до Жажаева доведу, - сказала Снежка, - Хлеба нарежь.

Алексей послушно принялся помогать – резать хлеб, раскладывать по тарелкам съестное. Поели быстро и молча. Снежка была какая-то напряжённая, всё время прислушивалась, и оборачивалась на дверь, словно ждала кого-то.

К одиннадцати часам совсем посветлело, а с неба стал падать крупный пушистый снег.

- Потеплело, - с удовлетворением сказала Снежка, выглядывая в окно.

- До Жажаево далеко?

- Нет. За полтора часа доберёмся.

«Ого, целых полтора часа по лесу!» – хотел сказать Алексей. В городе пройти пару остановок зимой – и то подвиг. Малодушно в голову закрадываются мысли, что на маршрутке быстрее, на метро – теплее, а на такси – удобнее.

Снежка улыбнулась, словно прочитав мысли Алексея, но промолчала, а Алексей в задумчивости принялся крутить в руках кружку с ароматным чаем. Мысли его снова вернулись к опозданиям.

«Всё стремимся время сэкономить. А кому оно нужно, наше время? Вот посмотришь на Снежку, – и он действительно посмотрел на Снежку, неторопливо болтающую ложечкой в кружке, размешивая сахар, - и понимаешь, что торопиться-то некуда. Всё можно успеть и без маршруток, и без такси. Главное знать, что именно успеть хочется. Я пытаюсь успеть всё успеть, а ведь надо-то всего лишь успевать жить».

Алексей вздохнул, осознав вдруг, что успевать жить у него получается крайне плохо.

Снежка и Алексей прибрались в доме, оделись, в сенях взяли широкие, подбитые мехом охотничьи лыжи и вышли на похрустывающий звонкий воздух.

Домик оказался не огорожен – даже чисто символической ограды не было. В двадцати шагах от дома чернели стайка и примыкавшая к ней баня. До них дорожки были аккуратно расчищены. Левая тропинка вела к дровянику, а правая терялась в лесу, сбегая под уклон к реке. По этой тропинке они и пошли.

- Ты зачимбарься, дядь Лёш! Лыжи хорошо держат, но вдруг упадёшь, снег в унты попадёт, неприятно будет.

Алексей остановился, натянул гачи на унты, за одно огляделся.

На реке была пробита прорубь, а вдоль берега едва угадывалась тропа, уводящая на юг, вдоль русла реки. Справа от тропы серел карагайник, припорошенный снегом, в нём весело гомонили лесные пичуги – снегири, гаички и синицы. Особенно старался один снегирь, сидящий на кусте ивы. Его звонкие посвистывания веселили душу, и Алексей улыбнулся. Снежка же ещё сильнее нахмурилась.

- Замело тропу, - поделилась очевидным наблюдением она, - здесь, под яром, её ещё видно, а в лесу, наверное, она совсем пропадёт.

- Мы не заблудимся? – настороженно спросил Алексей.

- Нет, я эту часть леса хорошо знаю, ходила тут и зимой, и летом.

Снежка кинула на снег лыжи, ловко обулась, и пошла по тропе. Алексей последовал за ней.

- Знаешь, Снежа, я на лыжах в последний раз ходил ещё в студенчестве, а на охотничьих – вообще ни разу.

Снежка ничего не ответила, только усмехнулась.

Вдоль реки они шли около получаса, потом выбрались по откосу из поймы и пошли лесом. Река петляла где-то слева. Лыжи скользили почти бесшумно. Алексей пыхтел, умаявшись с непривычки.
Угрюмая тайга кончилась, начались березняки, перемежающиеся белоснежными полянами. Мороз разукрасил щёки, от Алексея валил пар. Приноровившись к лыжам, он почти не отставал от Снежки, молчаливо вышагивающей впереди.

- Э-ге-гей! – разнеслось по веткам чьё-то звонкое гиканье.

Снежка и Алексей дружно обернулись. Сзади их быстро нагонял высокий заиндевелый мужик, одетый в сероватый костюм и шапку-ушанку.

- Дедуля! – радостно отозвалась Снежка, - Наконец-то!

Мужик подъехал к Снежке, протянул ей руку в замурзанной шубенке, и медленно, нараспев произнёс:

- Разминулись мы маленько. Приехал домой, смотрю – лыжня свежая в сторону Жажаево. Я трофеи-то дома оставил, только вот, глухарчика с собой прихватил, - мужик кивнул на заплечный мешок, и, повернувшись к Алексею, представился, - Виктор Петрович.

- Алексей Рыбалко, - пожал протянутую руку Алексей.

- Ага, помню, помню! – улыбнулся глазами Виктор Петрович, - ещё со школы тебя помню. Люба про тебя вспоминает частенько. Ты что же, к ней в гости решил через нашу избушку ходить?

Алексей уловил смешинку в его голосе и невольно улыбнулся:

- Да вот посчастливилось. Судьба вывела.

- Что попало буробишь! – отмахнулся мужик, привычно смягчая слово «что» до деревенского «чё», - Это не судьба вывела. Это ты сам пришёл. Разве ты прошёл бы мимо нашей избы теперь?

- Теперь – конечно, не прошёл бы.

- Вот то-то! – кивнул Виктор Петрович, словно только что доказал Алексею очевидную вещь, - Ну, пошли, что ли? Чего на морозе стоять, двигаться надо. До Жажаево тут близко. Сейчас колок обойдём, и дымок над деревней появится.

Так и пошли. Виктор Петрович впереди, за ним повеселевшая Снежка, без конца тараторившая и расспрашивающая деда об охоте, а за Снежкой шагал Алексей. Он прислушивался к разговору деда и внучки, и почему-то вспоминалось ему детство, дед Ваня, как он с силой выдыхал, «агакал», когда рубил дрова, или откручивал особо крепкую гайку. Вспомнился случай, когда дед единственный раз за всё детство Алексея всерьёз на него рассердился. Алексей тогда вверенных ему гусят растерял – отвлёкся от своего гусиного стада, убежал с мальчишками на овраг. Вернулся только к вечеру, совсем про гусят позабыв. Сунулся к бабе Любе на кухню, голодный, как волчонок, тут-то его дед и выловил.

- Гуси, - говорит, - где?

- Какие гуси? – не понял семилетний Лёшка.

- Наши гуси, - весомо ответил дед.

Тут-то у Лёшки сердце и ёкнуло. Ох, и стыдно же ему было! Прикрикнул на него дед, охламоном обозвал. Лёшка тихонько проплакал весь вечер – ну, а как же! Что может быть хуже? Подвёл всю семью, гусят потерял. На зиму баба Люба пуховых подушек и одеял не сделает, а на Новый год не будет жареного гуся. Однако утром выяснилось, что гусята все в стайке – дед Ваня весь вечер по селу носился, собирал их да домой загонял. С тех пор Алексей никогда деда не подводил, уж если чего обещал – обязательно делал.

«Спасибо, дед, - мысленно поблагодарил его Алексей, рипя полозьями, - научил ты меня различать хорошее и плохое. Спасибо, и прости. Посмотрел бы ты на меня сейчас, головой бы, наверное, покачал, и охламоном обозвал бы. Растерял я снова своих гусят, а собрать их некому».

Обошли колок, в лицо подул морозный ветерок. Алексей поправил башлык, пытаясь защититься от него. Ветер принёс с собой запах дыма, и вскоре из-за пригорка появились первые домики Жажаева.
Вышли на дорогу, сняли лыжи. На улицах прохожих было мало, но каждый здоровался, с Наступающим поздравлял. Некоторые на пару минут останавливались перемолвиться словом с Виктором Петровичем.
Остановились у калитки. Дорожки во дворе бабы Любы оказались засыпаны снегом, от дома были натоптаны тропинки до стаек, бани и туалета. Джек, рыжий лохматый пёс выскочил из будки, залаял басом, радостно повиливая хвостом – узнал своих, бестия! Соседские дворняги подхватили, загавкали хором. Вскоре с речного конца улицы послышалось тонкое, с подвыванием, взлаивание старой сумасшедшей собаки тёти Маши. Алёксей как-то пришёл к тёте Маше чинить телевизор в галошах, а ушёл в шлёпанцах – Шельма отъела у галош задники, превратив галоши в кружевные шлёпанцы. Тётя Маша, отбирая у Шельмы левую полугалошу сильно извинялась, и божилась возместить убытки.

- Привет Любе передавай! – сказал Виктор Петрович.

- А вы к нам не зайдёте? – оторвался от воспоминаний Алексей.

- Зайдём, но не сейчас. Позже, вечером. Любе и одного тебя пока что хватит.

- Спасибо вам. Тебе, Снежка, особенно! Я твой должник! – помахал он рукой девочке.

- Ты к нам в гости приходи, - улыбнулась девочка.

Её красные щёчки пламенели на морозе, ресницы, чёлку и меховую опушку капюшона покрыл белый куржак и она походила на сказочную Снегурочку.

Так и расстались. Возле крыльца стоял веник, Алексей смёл снег с обуви, и зашёл в тёмные сенцы. Сердце у него забилось быстрее – такое всё знакомое – запахи, звуки, очертания предметов.

- Баба Люба, я приехал! – ввалился в дом путешественник.

Из комнаты выглянуло морщинистое лицо бабы Любы.

Обнимания, счастливые возгласы: «А зарос-то как! Ух, бородища! Ты откуда? Как добрался?» Алексей едва успевал отвечать, и всё поглядывал с нескрываемым счастьем на бабу Любу.

- Как деда-то, гришь, звали? – переспросила баба Люба.

- Виктор Петрович.

- А фамилия его?

- Не знаю. Снежка, внучка его, говорила, что часто у вас бывает.

- Не знаю никакую Снежку-то я! – возразила баба Люба, - И Виктора Петровича не знаю. У нас в больнице Виктор Иваныч есть, не он?

- Не он. Этот живёт в избе, охотник. Вот, просил к ужину тебе передать, - немного сбитый с толку, Алексей протянул бабе Любе глухаря.

- Чуднó, - проронила баба Люба, - давай своего глухаря. Вечером дичь на ужин будет.

Баба Люба прошла на кухню, Алексей отправился за ней следом помогать.

Вечером на ужин так никто и не явился.

- Может, привиделись они тебе, Снежка да мужик этот? – спросила баба Люба, сноровисто убирая со стола.

- Я не знаю, что и думать. Может, у тебя старческий маразм уже начался, бабуль? - рассмеялся Алексей.

- Я тебе покажу, маразм! – в шутку погрозила ему баба Люба маленьким кулаком, - я тебе сейчас всю деревню перечислю – да с родословными, да кто куда уехал. Отродясь у нас в тайге никаких охотников не живало. Мать мне, правда, рассказывала, когда я ещё в девках была, что живёт-де в тайге дед Помагайбо с внучкой, дичь стреляет, охотникам помогает, за тропами приглядывает. Уж не его ли ты встретил?

Баба Люба рассмеялась, глядя на удивлённое лицо Алексея. Алексей сконфузился:

- Ты бы, бабуль, ещё сказала, что я Деда Мороза со Снегурочкой повстречал!

- Ну а почему бы и нет? – философски заметила баба Люба.

У бабы Любы Алексей прогостил три дня – Новый год отпраздновал, с друзьями детства, кто в Жажаево приехал, встретился, Наташку даже видел. Утром четвёртого января Алексей встал затемно, собрал вещи, позвонил Серёге, договорился с ним, чтоб до трассы добросил. Серёга поворчал по поводу раннего звонка, но согласился выручить.

Баба Люба, украдкой смахивая слёзы, накормила Алексея оладушками, проводила за порог, перекрестила и побежала к окошку, чтобы посмотреть, как Алексей в машину сядет, да помахать ему напоследок. Зная этот её обычай, Алексей загрузил сумку с гостинцами в багажник, подошёл к дверце автомобиля, повернулся к дому и помахал в ответ бабе Любе. И так ему тоскливо стало, что даже слёзы на глаза навернулись. Вот он, единственный дом, где его любят и ждут. Больше такого нет.

Серёга никогда разговорчивым не был, и в этот раз ехали они сначала молча. Алексей всё пытался разобраться в себе, а Серёга с разгону преодолевал снежные перемёты на дороге.

- Совсем обленились! – буркнул, наконец, Сергей, - Дорогу чистят два раза в месяц, и плевать они хотели на то, что уже неделю как вьюжит, снегу намело по крыши. А всё почему? Елаганыч-то, директор ДРСУ нашего, на пенсию ушёл, а замены ему найти не могут. Даже дом в райцентре предлагают специалистам молодым – никто в деревню ехать не желает. Мужики, пока хозяина нет, растаскивают всё, что плохо лежит, работать не хотят совсем.

- Зарплату, поди, плохую предлагают? – на автомате спросил Алексей.

- Не! Нормальная зарплата. Для райцентра – так совсем хорошая, да ведь в город всё народ рвётся. А по мне так чего в этом городе хорошего? Вот ты, например, счастлив в своём городе?

- А ты счастлив в деревне? – спросил Алексей.

- Не, ну, бывает всякое. И дел много – по хозяйству там, по дому. Но в город я не хочу. Мне тут, в Жажаево спокойней.

- Школы у вас нет…

- Да это разве проблема? Вон, моей старшей нынче в первый класс надо, так мы в райцентр переберёмся – и всех делов. Там, конечно, не так спокойно, как здесь, но домик и огород заведём - всё хорошо будет.

На это Алексею возразить было нечего.

«Жигули» закапывался в снег, из-под колёс вырывались вихри и оседали в сиреневых предрассветных сумерках. До трассы оставалось километра два, когда машина окончательно застряла. Мужчины вышли, синхронно почесали затылки, достали из багажника лопату и принялись отгребать снег из-под колёс и днища. Алексей прошёл вперёд по перемёту, вернулся к Сергею.

- Слышь, Серёга, давай её развернём. Там ещё метров пятьдесят снежной засады.
Серёга крякнул, матюгнулся снова на дорожников. Минут двадцать они разворачивали машину, потом ещё минут десять накатывали колею для разгона, наконец, «Жигули» выбрался из снежного плена. Серёга вышел из автомобиля, достал сигареты.

- Будешь? – предложил он Алексею.

- Нет, - неожиданно для себя отказался Алексей. Курить совсем не хотелось. Он попытался вспомнить, когда он вообще в последний раз курил. По всему выходило – после того, как «Камаз» оставил его на Жажаевском свёртке.

- Бросил? – удивлённо спросил Серёга.

- Бросил, - утвердительно кивнул Алексей, полез в карман, вытащил две пачки сигарет – одну початую, и вторую в упаковке, - на, держи. Мне они ни к чему. По привычке с собой таскаю.

- Спасибо, - поблагодарил Серёга, щелчком отправил окурок в сугроб и забрался в автомобиль, - Бывай, Лёха! Ты чаще в Жажаево приезжай, в гости заглядывай.

- Буду. Спасибо, что подбросил!

Они пожали друг другу руки и на этом расстались. Алексей потащил свою сумку через сугробы. Идти было хорошо, легко. Сзади разгорался рассвет, снег хрустел под ногами. На придорожных кустах пищали снегири, а в тайге глухо отдавалось сорочье стрекотание. Минут через пятнадцать к лесным звукам прибавился тяжёлый гул летящих по трассе машин – осталось только повернуть. Алексей остановился, поставил сумку на снег и задумчиво уставился на толстый мохнатый кедр. В голове крутились образы – Снежка, прижимающая красные ручки к тёплому боку печки, лыжня в лесу, супница с тушёным глухарём, держащаяся за сердце в притворном ужасе после взрыва хлопушки баба Люба. А ещё покосившаяся банька, выломанные штакетины в заборе, залатанная фуфайка, ругающий дорожников Серёга.

Алексей зашагал дальше, улыбаясь воспоминаниям.

- Заблудиться ещё разок, что ли? – спросил он сам себя вслух.

Долго ловить машину на трассе не пришлось. Третья машина остановилась – потрёпанная «Тойота» подмигнула Алексею правыми поворотниками. Алексей заглянул внутрь салона:

- До города подкинете?

- Нет, я до райцентра еду, но там могу на автовокзал завезти. До города автобусы каждый час ходят, - отозвалась молодая женщина, сидящая за рулём.

- И не боитесь останавливаться на трассе?

- Не боюсь,- пожала она плечами, - бандиты всякие сейчас пьяные по домам сидят. Праздники же! Да ещё и мороз.

Алексей закинул сумку на заднее сиденье, а сам сел рядом с женщиной, окинув её внимательным взглядом. Было в ней что-то смутно знакомое, понятное, располагающее к себе.

- Вы откуда едете? – спросил Алексей.

- С Новосибирска, к родне ездила на праздники. А вы с Жажаево, что ли?

- С него.

- Пешком?

- Друг подкинул, но до трассы не проехали – дорогу замело.

- Это тут часто бывает в последнее время.

- Бываете в Жажаево?

- Не совсем в Жажаево. Недалеко от деревни в тайге избушка лесника есть. Живёт он с внучкой своей. Мы с мужем бывшим плохо расстались. Можно сказать, убежала я от него, - хмыкнула женщина, - доехала до свёртка этого, и пешком решила на Жажаево выйти – напрямки по тропкам тут не далеко, всего километров пять. Но тут туман приключился, заблудилась я, промокла, замёрзла. Обидно было и страшно. Иду, реву, как корова, когда смотрю – девочка мне навстречу идёт. Так я со Снежкой и познакомилась – она меня к себе в дом отвела, а дядь Витя, дед Снежкин, из леса в Жажаево меня вывел.

- Не может быть, - выдохнул Алексей.

Женщина рассмеялась.

- Мне никто не верит. Ну и к чёрту, со всей их верой или не верой! Меня Наташа зовут, кстати.

- Какое совпадение, – пробормотал Алексей себе под нос, - Алексей. Можно Лёша, или даже Лёха.

- Приятно.

- Взаимно.

Они помолчали. Алексей украдкой посматривал на женщину, она смотрела на дорогу. Ему хотелось спросить её о жизни, чем она занимается, какие фильмы она смотрела в последнее время, но стоило ему придумать вопрос, как пропадало желание задавать его. Алексея, как и всякого человека, имеющего вопросы к своей жизни, не интересовали другие люди.

У Натальи зазвонил телефон, она вынула его из кармана, одновременно снижая скорость. Алексей повернулся к окну, невольно выслушивая диалог в формате монолога:

- Да. Не нашли. Ага, созванивалась, но на собеседование приехал только один парень, прямо вам скажу – не самый лучший вариант. Опыта работы никакого. Не думаю, что он справится. Елаганыч крепко держал всех, и работа была, и деньги, а теперь… Не знаю, почему он себе смену не подготовил. Ладно, ещё в архитектурный позвоню. До свидания.

Наталья положила телефон обратно в карман, лицо её помрачнело.

- Вы в ДРСУ работаете? – спросил Алексей, уже зная ответ на этот вопрос.

- В ДРСУ. Что, слышали уже, что Азат Елаганович ушёл?

- Слышал. Как раз перед тем, как мы с Серёгой в снежном перемёте застряли.

Наталья рассмеялась.

- Я в отделе кадров ДРСУ работаю. Вот, ищем Елаганычу замену…

- Я понял. Говорят, вы даже квартиру даёте претенденту на должность?

- Не квартиру, дом. Конечно, не дворец, - ухмыльнулась Наталья, - обычный деревянный домик, но со всеми удобствами. Я сама от такого бы не отказалась. У меня только холодная вода в дом заведена.

- Эх, царская Русь! – рассмеялся Алексей, и неожиданно для самого себя признался, - я же в городе в ДРСУ-13 работаю замом начальника. Правда, до сих пор редко выезжал непосредственно на объекты. Я - офисная крыса в синем воротнике.

Наталья бросила заинтересованный взгляд на Алексея.

- Не хотите попробовать себя в качестве начальника? – спросила она.

Алексей так и не понял – пошутила она или серьёзно предложила выдвинуть свою кандидатуру на вакантную должность, поэтому на всякий случай ответил вопросом на вопрос:

- Вот так просто вы предлагаете должность начальника первому встречному?

- Есть же такое понятие, как «судьба», или «везение», - ответила Наталья, пожав плечами.

- …или закономерные случайности, - задумчиво произнёс Алексей.

- Как закономерности могут быть случайными? – удивилась Наталья.

- Я тоже не думал, что такие иногда происходят, но мне кажется, что как раз сейчас приключился закономерный случай. Когда там у вас собеседование?

- Сначала надо резюме нам прислать. На собеседование мы пригласим, если в резюме нас всё устроит.

- Я пришлю. Адрес электронки оставьте только.

Наталья кивнула, сбавила скорость, въезжая в село. Алексей с довольной улыбкой во всё лицо откинулся на сиденье, рассматривая в окно машины аккуратные домики, чередующиеся слева и справа от дороги, катающихся с ледяной горки у одного из дворов ребятишек, дым, идущий из печных труб.

«Эвоно как, - думалось ему, пока Наталья подъезжала к автовокзалу, - оказывается, я хотел от жизни вот этого».



Источник: Тект: http://katerina-sapyan.livejournal.com/19161.html, Открытки Людмилы Романовой: http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/2/69/386/69386791_card14.j…

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

семья Сибирь случай смысл жизни

 

Комментарии:

sazon

Екатерина, неисправимо романтическая ты таки натура. И в мистицизм тебю всё время тянет :)

Ответить

Irisha

Разве это плохо? :)

Ответить

Катерина С.

Не знаю, как от романтизма избавиться =) Наверняка, даже будучи 100-летней бабкой буду мечтать о чём-нибудь романтичном.
А на счёт мистицизма - это ж вторая натура. Никуда от неё не деться =)

Ответить

Талантливый человек талантлив во всем)) Я рада за вас и за ваших читателей, Катюша. Спасибо!

Ответить

Интеллигентка

Такой ровный мягкий текст... Чисто пух, Катенька :) Читала с наслаждением. Спасибо тебе за пост! :)

Ответить


Irisha

Катя, здорово, мне очень понравился слог, прочла на одном дыхании. Краткое содержание поста посмотрела уже потом, а во время прочтения как раз на ум пришёл тот пост Петры :)

Ответить

Катерина С.

Шикарный был пост у Петры. Лучший за прошедший год (лично для меня).
Текст этой повести был почти готов ещё к прошлому, 2012 Новому году, но чего-то ему не хватало, и я отложила черновик в долгий ящик. После поста Петры вдруг поняла, чего именно тексту не хватало - Сибири, её мороза, людей и слов.

Ответить

Анна-Ванна

Очень понравилось. Действительно, правильно Галина заметила- ровно так,мягко написано, не оторваться.

Ответить

D`аnna

однозначный плюс...для меня очень тематично..зёрнышко

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.